РВИО

Войти
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на Ваш адрес электронной почты будет отправлено письмо подтверждения, проверьте почту и перейдите по ссылке.
РВИО

Войти
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на Ваш адрес электронной почты будет отправлено письмо подтверждения, проверьте почту и перейдите по ссылке.
РВИО

Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на Ваш адрес электронной почты будет отправлено письмо подтверждения, проверьте почту и перейдите по ссылке.

Места нашей памяти

Владимир Иванов
Прошло уже 35 лет с тех пор, как известный французский историк Пьер Нора в 1984 году выпустил первый том своего нашумевшего исследования под названием «Места памяти».
Это была реакция на процесс, теперь хорошо известный и нам — в современном мире, насыщенном в эпоху глобализации самой разнообразной информацией, исторические события очень часто обречены на быстрое забвение. Если всё так и оставить, серьёзно пострадает очень важная для любого общества соединительная ткань — национальная идентичность.
Нора решил с такой ситуацией не мириться и объединить под именем «мест памяти» всё самое ценное, что пока ещё сохраняется в душах большинства современных французов. Его многотомный проект объёмом более трёх тысяч страниц и с участием множества других историков обнаружил таких мест более ста. Тут и исторические фигуры (сложно представить французов без Жанны д'Арк), и национальные символы («Марсельеза» как гимн и трёхцветный флаг), и образ жизни (праздники, ритуалы и обычаи, не исключая и прославленное французское вино).

Через 35 лет стало понятно, что всё это французское богатство на самом деле нечто большее, чем модная тенденция в исторической науке. Нора чётко обозначил цель существования мест памяти как символов – «остановить время, блокировать работу забвения». Идея историка была подхвачена в разных странах – где-то активнее, как в Германии, где-то на уровне теоретических рассуждений, как в Великобритании. Но и на Туманном Альбионе упорядочить свои традиции совсем не против. Питер Берк, известный британский историк, представил свой краткий список «мест памяти» – туда вошли битва при Гастингсе, Вестминстерское аббатство, Великая Хартия вольностей, парламент, Шекспир, крикет, колонна Нельсона, пиво и, конечно же, королева.

Память и контрпамять

Главное в очень симпатичной в теории идее Пьера Нора, конечно же, не списки дорогих сердцу объектов – если этим и ограничиться, спорить о включении той или иной личности или события можно бесконечно. Важнее здесь то, что памятные места, если с ними разобраться спокойно и разумно, способны уберечь от забвения важнейшие пласты исторической информации, из которой и складывается национальное самосознание, способное сплотить миллионы очень различных граждан в народ, единый в главном.

В России эта идея хорошо известна, но пока что профессиональным гуманитариям. Уже 20 лет прошло, как вышел русский перевод книги Пьера Нора «Франция-память», наши историки нередко пишут интересные работы на эту тему, но обычно изъясняются столь непростым языком, что наткнись на такую статью обычный читатель, ему станет не по себе от обилия терминов, нарочито мудрёно объясняющих важные для всех нас вещи. Вот и резвятся по-прежнему исказители истории всех оттенков – и потому тоже, что выражаются проще и понятнее.

Интерес к коллективной памяти общества скоро обнаружил и такую закономерность: собственно памяти всегда сопутствует так называемая контрпамять, то есть ранее скрываемые события истории, часто неудобные для её официальных версий. В наше время переизбытка информации это явление с приставкой «контр» часто пытается стать наравне с общепризнанными местами памяти, а то и занять их место, сбросить с пьедестала. В российском обществе это наблюдается уже больше тридцати лет, с тех пор, как в годы перестройки начались активные попытки переписывания старых версий истории. В итоге и до сих пор во многих головах наших соотечественников важнейшие для всех нас места памяти слились в какую-то бесформенную массу, особенно если всерьёз прислушиваться к версиям из СМИ. Особенно резвятся ушлые переписчики истории накануне Дня Победы – вот и на сей раз мало кому известная писательница Елена Чижова в интервью швейцарской газете сморозила очередную глупость о блокаде Ленинграда, и эту чушь по мотивам контрпамяти в виде новости тут же распространили в виде массовой дезинформации, заставляя серьёзных историков её опровергать.

От теории к практике

Вернёмся к Пьеру Нора. Историк изначально и совершенно верно исходил из того, что значимых мест памяти у французов много и они разнообразны. Один-единственный историк всё это великолепие объять не может, и для настоящего постижения коллективной памяти народа нужны коллективные же усилия. Исходя же из того, что большинство важнейших для российского общества мест памяти это памятники истории и культуры, настаёт время придать популярной теории практические черты.

Об этом задумались и в Российском военно-историческом обществе, которое с момента основания ведёт масштабную деятельность по сохранению исторической памяти. РВИО отличает системная работа с дорогими сердцу миллионов россиян памятными местами – это и установка памятников, и поддержка поисковых отрядов, и сооружение обелисков, и создание новых музеев, и увековечивание героев с помощью мемориальных досок и мемориальных бюстов. Это направление в дальнейшем планируется значительно усиливать и укреплять.

Итак, модное вот уже три десятилетия направление в исторической науке может быть полезно и всем нам. Задумываться об объединяющих всех символах необходимо и полезно. Об этом, собственно, в те же восьмидесятые годы, когда француз Нора придумал свою теорию, у нас появилась хорошая песня на стихи Леонида Дербенёва:

У каждого из нас на свете есть места,
Куда приходим мы на миг отьединиться,
Где память, как строка почтового листка,
Нам сердце исцелит, когда оно томится…